Убрали из списка кредитора на 1+ миллиард рублей

В рассмотрении дел о банкротстве юридических лиц в последнее время распространенной проблемой является фактическая и юридическая аффилированность между должником и кредитором.

Такие кредиторы, связанные с должником, к примеру, основанной на участии данных лиц в одной группе компаний (в рамках трактовки статей 19 Закона о банкротстве и 9 Закона о защите конкуренции), часто являются реальными проблемами для других участников банкротного дела, в том числе – и для независимых кредиторов. Также, они создают множество препятствий в деятельности назначенного судом арбитражного управляющего.

Чаще всего крупнейшие кредиторы организации-банкрота, имея большой перевес в голосах на собрании кредиторов, контролируют процедуру банкротства, в том числе могут: инициировать поиск ликвидных активов, оспаривать заключение сомнительных сделок; ускорять продажу имущества должника. В целом, осуществлять все предусмотренные банкротным законодательством действия, направленные на максимальный возврат долгов.

Часто, чтобы противостоять давлению независимых кредиторов, должник искусственно может создать цепочку из своих (подконтрольных) аффилированных кредиторов, которые будут действовать в его интересах.

Арбитражный управляющий из Санкт-Петербурга столкнулся с аналогичной ситуацией. В процессе процедуры конкурсного производства организации, в процедуру начали активно вмешиваться связанные с ней кредиторы, что привело к конфликту интересов и попытке искусственно нарастить своими компании реестр должника.

Руководство должника уже имело положительный аналогичный опыт при предыдущем банкротстве организации, а это для арбитражного управляющего являлось проблемой.

Поэтому, перед командой проекта была поставлена сложная задача: определить и проанализировать требования аффилированных кредиторов; опровергнуть их законность; препятствовать включению незаконных требований в реестр долгов.

Так, один из обособленных споров в данной банкротной процедуре возник из требования о включении в реестр кредиторов должника, по задолженности возникшей в 2011 года, права требования по которой было приобретено у стороннего кредитора (первоначальный кредитор) по договору цессии в 2012 году новым кредитором. Когда в 2013 году организация столкнулась со вторым банкротством, новый кредитор внес свое требование в реестр и поддержал заключение мировой договоренности.

В рамках судебного спора новый кредитор утверждал, что требование старого кредитора не было выполнено, и потому он настаивал на его включении.

В процессе работы команда проекта убедилась в наличии долга: изучила относящиеся к долгу документы, проанализировала банковские выписки должника, оценила истечение срока исковой давности и другие ключевые аспекты. Также была проведена проверка на аффилированность.

После тщательно проведенного анализа выяснилось, что документы подтверждали долг, однако платежи отсутствовали, что отдельно указывало на мнимость сделки между старым кредитором и должником. Новые сроки исковой давности стороны устанавливали каждые год, путем создания переписки, подтверждающей размер задолженности.

Также, была выявлена прямая связь между старым кредитором и должником в публикациях СМИ: учредитель старого кредитора был членом дирекции должника и, к тому же, контролировал его через зарубежную компанию. Более того, в одной из статей было указано, что компания-должник является собственностью учредителя старого кредитора.

Как опытные игроки в банкротстве, мы понимали, что простого подтверждения аффилированности было недостаточно. Разумные экономические мотивы совершения сделки и мотивы поведения сторон в процессе ее исполнения были непонятны, на что мы и обратили внимание арбитражного суда. Более того, новым кредитором не была раскрыта экономическая целесообразность приобретения права требования к должнику, цель приобретения дебиторской задолженности, покупка была осуществлена по номиналу. Исходя из анализа условий договора уступки прав требования, нами был поставлен вопрос возмездности/экономической целесообразности договора в прямую от зависимости получения денежных средств от должника, что не соответствовало характеру договора цессии между коммерческими организациями.

По результатам анализа финансово-хозяйственной деятельности командой проекта было установлено, что новый кредитор является микропредприятием со среднесписочной численностью сотрудников 1 человек. На протяжении долгих лет в налоговый орган сдавалась нулевая отчетность (баланс составляет 0 руб.).

Добросовестный кредитор ищет способы максимально быстро вернуть свои денежные средства. Однако, новый кредитор активировал свои права только в рамках банкротства компании, т.к. исковых требований о взыскании долга не подавал, и не пытался исполнить решение суда, когда мировое соглашение было нарушено.

Тем не менее, в судебных слушаниях компания-должник активно защищала интересы нового кредитора, подтверждая его требования и возражая против предположений о связях между ними. Должник также утверждал, что в предыдущем судебном процессе кредиторские требования уже были признаны.

Мы настаивали на том, что несмотря на наличие и размер долга, основной целью нового кредитора являлась попытка уменьшить голоса независимых кредиторов и использовать свои права для причинения ущерба другим.

Первоначальный суд признал требования нового кредитора, однако апелляционный суд решил рассмотреть дело заново, по правилам суда первой инстанции. После длительного анализа судебная коллегия пришла к выводу, что новый кредитор злоупотребляет своим правом и отклонила его требования на 1+ миллиард рублей.